Владимир (dzekh) wrote,
Владимир
dzekh

Счастливая


Н.А.Тэффи. Счастливая


(*60)Да, один раз я была счастлива.
Я давно определила, что такое счастье, очень давно - в шесть лет. А
когда оно пришло ко мне, я его не сразу узнала. Но вспомнила, какое оно
должно быть, и тогда поняла, что я счастлива.
* * *
Я помню: мне шесть лет, моей сестре - четыре.
Мы долго бегали после обеда вдоль длинного зала, догоняли друг друга,
визжали и падали. Теперь мы устали и притихли.
Стоим рядом, смотрим в окно на мутно-весеннюю сумеречную улицу.
Сумерки весенние всегда тревожны и всегда печальны.
И мы молчим. Слушаем, как дрожат хрусталики канделябров от проезжающих
по улице телег.
Если бы мы были большие, мы бы думали о людской злобе, об обидах, о
нашей любви, которую оскорбили, и о той любви, которую мы оскорбили сами, и
о счастье, которого нет.
Но мы - дети, и мы ничего не знаем. Мы только молчим. Нам жутко
обернуться. Нам кажется, что зал уже совсем потемнел и потемнел весь этот
большой, гулкий дом, в котором мы живем. Отчего он такой тихий сейчас? Может
быть, все ушли из него и забыли нас, маленьких девочек, прижавшихся к окну в
темной огромной комнате?
(*61)Около своего плеча вижу испуганный, круглый глаз сестры. Она
смотрит на меня - заплакать ей или нет?
И тут я вспоминаю мое сегодняшнее дневное впечатление, такое яркое,
такое красивое, что забываю сразу и темный дом, и тускло-тоскливую улицу.
- Лена! - говорю я громко и весело.- Лена! Я сегодня видела конку!
Я не могу рассказать ей все о том безмерно радостном впечатлении, какое
произвела на меня конка.
Лошади были белые и бежали скоро-скоро; сам вагон был красный или
желтый, красивый, народа в нем сидело много, все чужие, так что могли друг с
другом познакомиться и даже поиграть в какую-нибудь тихую игру. А сзади на
подножке стоял кондуктор, весь в золоте,- а может быть, и не весь, а только
немножко, на пуговицах,- и трубил в золотую трубу:
- Ррам-рра-ра!
Само солнце звенело в этой трубе и вылетало из нее златозвонкими
брызгами.
Как расскажешь это все! Можно сказать только:
- Лена! Я видела конку!
Да и не надо ничего больше. По моему голосу, по моему лицу она поняла
всю беспредельную красоту этого видения.
И неужели каждый может вскочить в эту колесницу радости и понестись под
звоны солнечной трубы?
- Ррам-рра-ра!
Нет, не всякий. Фрейлейн говорит, что нужно за это платить. Оттого нас
там и не возят. Нас запирают в скучную, затхлую карету с дребезжащим окном,
пахнущую сафьяном и пачулями, и не позволяют даже прижимать нос к стеклу.
Но когда мы будем большими и богатыми, мы будем ездить только на конке.
Мы будем, будем, будем счастливыми!
* * *
Я зашла далеко, на окраину города. И дело, по которому я пришла, не
выгорело, и жара истомила меня.
Кругом глухо, ни одного извозчика.
Но вот, дребезжа всем своим существом, подкатила одноклячная конка.
Лошадь, белая, тощая, гремела костями и щелкала болтающимися постромками о
свою сухую кожу. Зловеще моталась длинная белая морда.
"Измывайтесь, измывайтесь, а вот как сдохну на повороте - все равно
вылезете на улицу".
(*62) Безнадежно унылый кондуктор подождал, пока я влезу, и безнадежно
протрубил в медный рожок.
- Ррам-рра-ра!
И больно было в голове от этого резкого медного крика и от палящего
солнца, ударявшего злым лучом по завитку трубы.
Внутри вагона было душно, пахло раскаленным утюгом.
Какая-то темная личность в фуражке с кокардой долго смотрела на меня
мутными глазами и вдруг, словно поняла что-то, осклабилась, подсела и
сказала, дыша мне в лицо соленым огурцом:
- Разрешите мне вам сопутствовать.
Я встала и вышла на площадку.
Конка остановилась, подождала встречного вагона и снова задребезжала.
А на тротуаре стояла маленькая девочка и смотрела нам вслед круглыми
голубыми глазами удивленно и восторженно.
И вдруг я вспомнила.
"Мы будем ездить на конке. Мы будем, будем, будем счастливыми!"
Ведь я, значит, счастливая! Я еду на конке и могу познакомиться со
всеми пассажирами, и кондуктор трубит, и горит солнце на его рожке.
Я счастлива! Я счастлива!
Но где она, та маленькая девочка в большом темном зале, придумавшая для
меня это счастье? Если бы я могла найти ее и рассказать ей, она бы
обрадовалась.
Как страшно, что никогда не найду ее, что нет ее больше и никогда не
будет ее, самой мне родной и близкой,- меня самой.
А я живу...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments